![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Попробовал написать рассказ. Местами - нелепо, местами - по-детски, местами - неумело стилизуясь под Гибсона. Пока не закончено. Пусть будет без названия. Просто начало небольшого рассказа.
________________________________________
Темной ночью было слышно только гудение ветра и вой собак. А вы знаете, что бродячие псы гораздо умнее и сообразительнее своих домашних собратьев? Они выказывают небывалое проворство в поиске еды и даже могут пользоваться общественным транспортом и выходят строго на нужных остановках. Подобные навыки откладываются в генетической памяти поколений, и естественный отбор в среде бродячих животных происходит поразительно быстро.
Джо видел собак во сне. А потом видел и наяву. Третий ярус, пятая капсула справа. Три метра в длину, полтора в ширину и метр в высоту. Ты просыпаешься, хочешь потянуться, но руки упираются в стену, прерывая процесс. Джо платил хозяину капсул два доллара за сутки. Неоновый свет от рекламы «Фудзи» ярко заливал все пространство внутри капсулы, мешая заснуть, поэтому о более высокой цене за ночлег не могло быть и речи.
Джо поднимался чуть раньше, чем стихали собаки, и просыпался весь Новый Токио. Нужно было добраться до небоскреба корпорации «Мацумото», где его знакомый уже приберег партию свеженьких чипов. Джо был перекупщиком. Причем нелегальным. Звеном в цепочке доставки продукта от производителя к потребителю. После него чипы осядут где-нибудь на складах рынка или отправятся в Осаку, а то и за океан, где какие-нибудь американские подростки вставят их себе в голову и словят кайф, предложенный им корпорацией «Мацумото». Зачем спускаться вниз по горной реке или идти в луна-парк? Умные японские дяденьки могут сделать так, что все ощущения Вы можете испытать, не выходя из дома. Почти полное отсутствие подростков на улицах – одна из черт этого причудливого мирка. Так думал Джо, подходя к подземной парковке около небоскреба. Он не пытался найти какую-то философию в своей работе, напротив, она была ему противна. После славного хакерского прошлого, взломов баз данных нескольких английских банков он – простой перекупщик, бесхребетное существо, ищущее лазейки в системе, чтобы немного заработать.
Подходя к громаде «Мацумото», чувствуешь себя очень ничтожным. Верхушка здания терялась в дымке облаков, основание напоминало средневековый замок, не хватало только лучников в бойницах. Однако их успешно заменяли автоматические турели, готовые искромсать нарушителя, как только он пересечет контрольную черту.
Вообще, о структуре корпорации ходило много легенд:
- Ну как сегодня? - спрашивает Джо.
- Не густо. Два кейса: в одном – развлекаловка, в другом кое-что потяжелее, но много на этой неделе мы точно не заработаем. Я бы мог поговорить с ребятами из отдела погрузки, только вот моя смена начинается, когда их работы уже закончены. Думаю, эти прохвосты наживаются там в разы лучше нас и не пекутся о каждом кейсе с чипами.
- Слушай, Ли. Поговори со своим сменщиком. Он поговорит с ребятами из погрузки, пообещает им долю от сбыта.
- Вся беда в том, что я никогда не видел парня, который заменяет меня. Я устраивался на работу через социальную сеть, деньги получаю через терминал. Каждый день встречаю несколько грузовиков с автоводителем, отправляю несколько таких же. Вечером принимаю душ и выхожу через главные двери. Прощаюсь с девочкой на ресепшн. Если бы не Санни, я бы от скуки сдох давно, - с этими словами Ли указал на золотистого ретривера, спавшего в углу.
- Ладно, Ли, до встречи. Деньги будут во вторник.
Большой щит с рекламой сигарет прямо над входом в бар гласил: «Лучший дым на Земле». Изображены две пачки: одна запечатанная, вторая раскрыта так, что одна сигарета выползает наполовину, вторая – чуть-чуть, а остальные сидят в пачке. Подобный ход используется практически на всех плакатах с сигаретами: одна сигарета уже на пути к тебе, вторая ждет, дальше – еще остаток пачки и еще целая, нераспечатанная пачка в запасе. Прекращение борьбы с курением – характерная черта этого причудливого мирка.
Так думала фигура в шляпе, глядя на щит «Marlboro», висевший над входом в бар где-то в Хэллскитчене. Это было одно из заведений, где за большую сумму тебе могли предоставить пинту «Гиннеса», сваренного из натурального солода. Большинство старалось приторговывать синтетическим дерьмом, очень дешевым, зато его было много.
За столиком сидела женщина лет тридцати, которая в своем строгом костюме никак не вписывалась в обстановку. Человек в шляпе заказывает себе «Гиннес», присаживается и закуривает.
- Все готово? – спрашивает он.
- Мы готовы давно, но, боюсь, улететь из Нью-Йорка сейчас невозможно. Правительство прервало все рейсы: боятся, что эпидемия перенесется за океан, – отвечает женщина.
- Я улетаю на последнем разрешенном рейсе «Japan Airlines». Отправление через два часа из Ла-Гвардии.
- Человек найден?
- Да, но он пока ничего не знает.
- Нужно торопиться, пока власти не закрыли морские порты.
- Да брось. Они не станут прерывать морскую торговлю из-за угрозы какой-то эпидемии. Двенадцать тысяч человек на огромный мегаполис – это еще не эпидемия. Пока все идет так, как нам нужно. Что у нас с кораблем?
- Все чисто. Флаг нейтральной стороны, безупречная команда, капитан в белой фуражке и груз риса на борту.
- Отлично. Тебе лучше поторопиться. И постарайся не привлекать лишнего внимания.
- Не беспокойся.
Джо плыл по улицам города, как рыба в воде. Ему даже почти не нужны были глаза, чтобы ориентироваться в толпе. Достаточно было знать, который час и день, чтобы практически безошибочно определить возрастной состав окружения и выделить все социальные группы, его составляющие. Шумы, разговоры всегда безошибочно выдавали подростков с чипами в головах, клерков, торговцев, бездомных, охранников и полицейских. Звук толпы был дыханием города, его кашлем, хрипом, признаком жизни.
Чипы с пластиковыми крышками были сделаны так, что практически не отличить от заколок или украшений для волос. Весьма успешный способ спрятать любимую игрушку от родителей. Джо приближался к рынку, где работал Нил Салливан, толстый старикан, скупавший всякое барахло со всей округи. Нил обычно проводил время в чайной: там он завтракал, обедал, ужинал, заключал сделки, дремал и иногда приказывал своим ребятам устроить показательное избиение какого-нибудь должника. Джо был отчасти рад, что у него с Нилом не было никаких проблем, а имели место чисто коммерческие отношения.
- Здравствуй, Нил.
- Джо, мальчик мой, присаживайся. Что у нас сегодня?
- То же, что и всегда, Нил. Две коробки.
- Отлично. Отдай моим ребятам, а сам посиди со мной и выпей. – Нил Салливан был одет в старый кардиган на четырех пуговицах, потертые брюки и ботинки, вышедшие из моды лет двадцать назад. - Дела в последнее время идут неважно. Товар плохо продается. Если в ближайшее время правительство продолжит свой курс, то заведет меня прямиком в могилу. А вслед за мной туда пойдет и добрая часть всего этого района. – С этими словами он отхлебнул чаю и кивнул официанту, чтобы тот принес еще одну чашку.
- Не думаю, Нил. Половина членов правительства – это топ-менеджмент корпораций. Они не дадут ограничить продажи внутри страны.
- Да, но не забывай, что корпорации – конкуренты. «Хитачи» никогда не договорится с «Митсубиши». С одной стороны, это хорошо: невысокие цены на технику меня только радуют, но, когда в дело вмешается правительство, хуже станет всем и сразу.
Нил Салливан говорил медленно, подчеркивая каждое слово, считая (и совершенно справедливо!), что к большому человеку, вроде него, должны прислушиваться.
- Расскажи мне о «Мацумото», Нил. Что такого необычного в этой компании? Ли говорит довольно странные вещи, и мне интересно узнать твое мнение.
- Вот это дела, малыш! А разве не оттуда ты тащишь списанные чипы и несешь сюда? – на лице Нила Салливана было искреннее удивление. – Получается, ты даже ничего не знаешь о руке, которая тебя кормит?
- Признаться честно…
- Не продолжай. В наше время…(когда старик говорит «в наше время», Джо обычно пытается представить мир шестидесятилетней давности). Так вот, в наше время мы всегда пытались знать все о людях, с которыми имеем дело. Информация, знаешь ли. Возможно, ничего не стоящая, но тогда мы словно предугадывали, что через много лет к нам в чайную заглянет такой вот юнец, как ты, которому мы сможем кое-что поведать совершенно бескорыстно.
Джо порой бесили эти лирические отступления, но перебивать большого человека было нельзя.
Салливан продолжал:
- Что же до «Мацумото», то их история насчитывает не одно столетие. Когда-то это была просто плотницкая мастерская, которая переходила от отца к сыну и никому больше. Вообще, подобными клановыми традициями стоит гордиться: у семьи гораздо больше стимулов сохранить бизнес, чем у какой-нибудь приезжей швали. В девятнадцатом веке пришли американцы, и контора начала расширяться. Железные дороги, знаешь, и все такое. В начале двадцатого столетия они колотили гробы для императорской армии и занимались этим вплоть до конца второй мировой. А потом – холодная война, техническая революция, микропроцессоры. Компания довольно быстро приспосабливалась к новым играм на рынке и практически неизменно оказывалась на коне. Впоследствии именно они оказались одними из авторов проекта нейронного программирования и первыми выпустили экспериментальную партию развлекательных чипов, которые я у тебя теперь покупаю. И это после гробов! Интересно, что эта самая первая партия была испытана не совсем законным образом. Находилось очень мало добровольцев, чтобы засунуть себе в голову железку. Поэтому корпорация взяла под опеку одну из психиатрических лечебниц на Хоккайдо, и там спокойно протестировала свой продукт. Что стало с психами, нам неизвестно, но, как видишь, они успешно послужили компании.
На фоне всего этого теряются данные о структуре корпорации. Сомневаюсь, что теперь это так же семейное предприятие. Хотя контрольный пакет акций принадлежит мистеру Мацумото, никто ничего не знает о членах его семьи. Также ничего не известно о численности штата компании.
- Ого, - выдавил Джо. – а про психов откуда данные?
- Связи, мальчик мой. Связи и знакомства, - Нил Салливан сидел с чертовски важным видом. – Зачем тебе все это?
- Ты же сам сказал, что нужно знать, с кем имеешь дело.
Джо допил чай и попрощался. Впереди – ужин из риса с угрем и сон в капсуле под неоновой вывеской.
Джо возвращался в отель после сытного ужина в «Орхидее». Это был небольшой ресторанчик, где подавали недорогую еду. Было совершенно ясно, что это не настоящий угорь, а лишь плод фантазии генетических дизайнеров, но Джо привык довольствоваться и этим. Разница между рыбой, которую поймали на севере Хоккайдо и той, что выловлена из бассейна прямо в заведении, лишь в цене. Люди побогаче предпочитали натуральное не потому, что оно полезнее или вкуснее, а чтобы лишний раз подчеркнуть свой статус.
Уже стемнело, и город погрузился в неоновый туман. Щелк! – и загорается вывеска над отелем. Было странно называть нагромождение капсул отелем, но другого слова для этого пока еще не придумали. Днем по городу сновали стаи птиц. Ночью, в свете фонарей, на ветру кружились обрывки газет и пластиковых пакетов. Джо закуривает «Мальборо» и сворачивает в переулок. Справа – кирпичная стена в километр длиной, слева – дома с потертыми стенами, обвалившейся штукатуркой и треснувшими балконами. Джо знает каждую трещинку каждого дома, знает наизусть все граффити на стенах и даже их авторов.
Ветер попадал в трубы, врытые в землю как основание будущего забора, и издавал заунывный звук наподобие того, что получается, когда дуешь в пустую пивную бутылку. Такова романтика окраин мегаполиса: неоновый туман, обрывки газет, граффити и звук ветра в трубах. Джо был человеком, рожденным и выросшим в этой среде, рыбой в мутной реке большого города.
Джо поворачивает налево, пройдя двести метров вдоль кирпичной стены. Прямо к его ногам ветром приносит обрывок газеты. Джо успевает прочесть только заголовок, прежде, чем сделать следующий шаг: «Парень выиграл миллион и уже на следующий день встретил настоящую любовь». На фото изображен толстяк – новоиспеченный миллионер в обнимку с пышногрудой девицей. Джо становится противно, но не от зависти к толстяку, а из-за того, что миллионы людей читают всю эту ересь. Чуть дальше на кирпичной стене заметна новая надпись-граффити: «Когда я стану свободным?»
Вдалеке, между двумя кирпичными домами, рядом с мусорными баками видна фигура. Бомжи в этом районе – обычное дело, но это был не бездомный. Фигура сидела, прислонившись спиной к стене и слегка вытянув согнутые в коленях ноги. Джо сначала замечает огромные кроссовки на ногах, затем куртку с капюшоном лилового цвета, после – пульт в правой руке. Детали соединяются воедино в голове, появляется целая картина. Это ребенок. Девочка лет шестнадцати-семнадцати. Черно-синяя челка и пульт в руке. Темные джинсы и пульт… Джо бежит быстро, как может. Еще двадцать метров, десять… По пути в памяти всплывает история о крысе, которой подключили контакт к центру удовольствия в мозге. Дали кнопку «включения удовольствия». Крыса умерла от истощения, потому что непрерывно давила на кнопку, забыв о еде, воде и сне.
Девочка была бледна, как мел, когда подбежал Джо. Глаза закатывались, правая рука судорожно нажимала кнопки на пульте. Казалось, она это делает чисто механически, не подчиняясь сигналам мозга. Неестественная бледность кожи говорила о том, что девочка практически не видела солнечного света последний год. Джо вырвал пульт из руки и разбил его о стену; затем стал лихорадочно рыться в ее волосах, пытаясь найти порт с чипом. Вот он: овальной формы, с изгибом, чтобы облегал голову. Красный светодиод и логотип корпорации «Мацумото». Джо где-то в подсознании вспоминает, что уже видел такой. Где? Да сегодня же, утром! Он забирал у Ли две коробки, одна из которых была набита точно такими же. По телу пробегает дрожь, волна дрожи и отвращения. На чипе есть ручной переключатель: нужно перевести его в состояние «off» и подождать десять секунд. Если чип вынуть сразу, человек может не вернуться к реальности. Джо делает все, как надо и слегка ударяет девочку по щекам, чтобы та вернулась.
- Как ты себя чувствуешь?
- Болит голова, - отвечает девочка. – Где я?
- Ты помнишь, как тебя зовут?
- Я… Коноко. Да, Коноко. Что это за место?
- Ты сама его выбрала. Это, кажется, новый способ свести счеты с жизнью? – девочка была очень милой, но у Джо не выходил из головы образ крысы с кнопкой.
- Я не помню, откуда я. Где живу. Кажется, я впервые в этом месте.
- Ничего. Это временный эффект. У тебя передоз. Идем со мной, - сказал Джо.
Стоило ли вести ее к капсулам? Джо оставил чип себе, пожалев о разбитом пульте. «Потом можно будет кому-нибудь впарить его», - при этой мысли все тело содрогнулось. Он только что видел результаты своего труда, ведь вполне возможно, что этот чип именно он продал когда-то Салливану, а у его людей был приобретен девочкой. Нет, к капсулам вести ее, определенно, не стоит.
Они насилу доковыляли обратно к «Орхидее»: Коноко несколько раз спотыкалась по дороге, и Джо приходилось брать ее под руки. Внутри заведения бойкий официант, тот, который обслуживал Джо вечером, подошел к столику и вежливо осведомился:
- Джо-сан желает повторить?
- Нет, спасибо, - ответил Джо. – Пожалуйста, чашку черного кофе, а для девушки принесите стакан воды с четырьмя ложками сахара.
- Что??? – завопила Коноко.
- Замолчи. Это для твоего же блага. Если не нравится, советую просто выпить залпом. Твой организм сильно ослаблен, практически истощен. Сахароза легко усваивается, поэтому лучше всего просто выпить сладкой воды, чтобы восстановить силы.
- Наверное, ты прав. Может, расскажешь, что со мной случилось?
- Ну, я не могу сказать, как ты попала на окраину. Скажу только, что вытащил у тебя из головы вот это, - и Джо показал ей чип. – Припоминаешь?
- Что-то не очень, - она виновато опустила глаза.
- Ничего. Это временно. Скоро все вспомнишь: и родителей, и как подсела на цифру.
- На цифру? Что это?
- Так иногда называют развлекательные и другие чипы «Мацумото». У тебя бледный вид. Наверное, давно из дома не выходила. Когда-то создатели чипов видели их предназначение в ускорении процесса обучения подростков. Двенадцатилетнее образование за один год, - Джо улыбнулся. – А вышло вот что. Девочки в подворотнях.
- Я живу на Тоночи Роуд! – воскликнула Коноко. – У моих родителей апартаменты на двенадцатом этаже.
- Ну вот и память вернулась. Так и быть, я отвезу тебя на Тоночи Роуд. Кажется, спать сегодня ночью вообще не придется. – Джо допивает кофе, расплачивается и начинает собираться. – Идем.
Коноко накинула капюшон и засеменила вслед за Джо. На рынке рядом с «Орхидеей» разгоралась ночная торговля. Днем здесь торговали, в основном, едой; ночью продают плоды трудов генетических дизайнеров. Глядя на девочку, Джо понимал, что она здесь впервые. Тоночи Роуд – район богачей, которым неведомо, что происходит на окраине.
- Даже не знаю, как все это объяснить твоим родителям.
- Не беспокойся! Они добрые, много мне позволяют.
- А ты пользуешься. Интересно, что из тебя вырастет.
- Ну… скорее всего, топ-менеджер «Митсубиши».
- Или цифровой наркоман, если не прекратишь засовывать в голову всякую дрянь.
- Ну вот мы и добрались. Дальше я сама, тебя все равно не пропустит охрана. Спасибо, Джо.
- За что? – вопрос оказался тупее некуда, просто под пристальным взглядом Коноко Джо немного терялся. Скорее всего, ее отец – японец, а мать – европейка, это было видно по лицу.
- Ну… ты, вроде как, мне жизнь сегодня спас.
- Точно. Не связывайся больше с чипами.
Джо уже начал было разворачиваться и уходить.
- Подожди! – окликнула Коноко. – Я ведь так ничего о тебе и не узнала. Кто ты и чем занимаешься?
«Кто я и чем занимаюсь??? Да, знаешь, торгую понемногу: то тут, то там. Продаю Салливану чипы наподобие того, что вытащил у тебя из головы сегодня. Продаю сразу коробками, чтобы дурочки, вроде тебя, почаще умирали в подворотнях!» - от этих мыслей Джо стало не по себе.
- Поверь, тебе это не будет интересно. Прощай.
- Может, еще увидимся, - сказала Коноко и подмигнула. Стеклянные двери закрылись за ней.
До дома Джо добирался на монорельсе. Спать уже совсем не хотелось – хотелось думать. Да, нужно было как следует осмыслить произошедшее. Интересно, ее впервые вот так спасают? Говорят, половина цифровых наркоманов возвращается к чипам после того, как «бросили». Джо ясно чувствовал свою вину. Да, именно он был виноват в том, что произошло с Коноко. Просто раньше никогда не приходилось видеть подобные случаи так близко.
Джо продавал Салливану обычно четыре коробки с чипами в месяц. Половина денег причиталась Ли. На оставшиеся деньги можно было неплохо жить этот самый месяц. Учет списанных чипов ведется в «Мацумото», мягко говоря, неохотно. Кому хочется следить за браком или устаревшими моделями, когда рядом крутятся поистине фантастические деньги. Один только экспорт в США приносит миллиарды, а ведь есть еще Европа, Австралия. То, что они с Ли по-тихому тащат чипы – это капля в море.
На часах половина второго ночи. Джо заглядывает в «Лаки», чтобы выпить. Клуб держали несколько выходцев из Гонконга. Здесь тусовались, в основном, молодые люди с окраин Нью-Токио: кто-то в поисках драки, а кто-то – в поисках большой любви на один вечер. Наркотики теперь купить практически невозможно – чипы «Мацумото» быстро и вполне легально вытеснили порошки, аэрозоли и прочую дрянь. Джо заказывает двойной «Грантс» со льдом. После случая с Коноко это совершенно необходимо.
gloomy
blah
sleepy
thoughtful